7 заметок с тегом

театр

Ещё одно (возможное) правонарушение Кехмана

Центральный районный суд города Новосибирска 10 марта вынес определение по делу № 5-112/2017. Номер даю на тот случай, если ссылка перестанет вести на нужный материал (на сайтах судов общей юрисдикции периодически меняется адресация всех материалов, причём безвозвратно). А по номеру материалы можно найти всегда.

Написано там следующее. Если вкратце, Управление по государственной охране объектов культурного наследия Новосибирской области составило протокол об очередном неисполнении Владимиром Кехманом предписания этого органа. Протокол передали в суд, а тот его возвратил из-за ошибок в составлении.

Ошибкой было составление протокола в отсутствие самого Кехмана. Закон (часть 4.1 статьи 28.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях) разрешает это делать, но только при условии надлежащего уведомления. «Надлежащесть» определяется в соответствии со статьёй 25.15 кодекса. В данном случае уведомление о необходимости явки нужно было направить заказным письмом с уведомлением о вручении по месту жительства, то есть в Санкт-Петербург или любым другим способом, который бы подтвердил факт получения.

Тут получилось так: 2 февраля на рабочий адрес (оперный театр) и по месту жительства (в Петербург) отправили письмо о том, что 15 февраля в такое-то время будет составляться протокол.

Далее цитата из упомянутого судебного определения:

По информации с сайта «Почты России» уведомление, направленное по месту нахождения ФГБУК «Новосибирский государственный академический театр оперы и балета» до настоящего времени ожидает адресата в месте вручения, а уведомление, направленное по месту регистрации К. В.А. только 11.03.2017 г. выслано обратно отправителю «за истечением срока хранения», то есть на момент составления протокола 15.02.2017 г. ожидало адресата в почтовом отделении.

У меня есть вопросы.

Во-первых, почему письмо в Новосибирске ожидает получения так долго? На сайте «Почты России» написано, что «на территории административных центров субъектов Российской Федерации» контрольный срок доставки составляет 2 дня, не считая дня приёма. А в другом месте — что письма хранятся 30 дней с момента получения (если отправитель не продлил этот срок до 2 месяцев). То есть 4 февраля оно должно было быть в почтовом отделении получателя. Плюс тридцать дней — 6 марта. Ну и?..

Впрочем, это не так важно: главное — доставить письмо по месту жительства. Кстати о нём.

Во-вторых, как суд в определении от 10 марта 2017 года указал, что из Петербурга уведомление выслано обратно отправителю за истечением срока хранения (того самого, 30-дневного) «только 11.03.2017 г.»? Судья умеет видеть будущее?

Как бы то ни было, в данном случае я склонен доверять Управлению по госохране объектов культурного наследия Новосибирской области. А если оно право, то, в-третьих, у Кехмана за неполных два года руководства учреждением, которое располагается в объекте культурного наследия федерального значения по меньшей мере пять правонарушений только в связи с нарушением законодательства об охране объектов культурного наследия. Почему он до сих пор возглавляет этот театр?

«Сладкоголосая птица юности»

Так называется спектакль, премьера которого состоялась вчера, 17 февраля, в театре «Глобус».

(Вообще забавно. Покупаешь такой программку перед началом премьерного показа, а там написано, что он сегодня уже состоялся. Было бы здорово, если бы в таких случаях «первая» программка отличалась от последующих. Но это в скобках.)

Впечатления у меня остались неоднозначные. Если говорить про само действо, то там всё более-менее понятно, кроме одного. Мужчина приезжает в город, где когда-то вырос, чтобы помочь своей, как он утверждает, девушке стать актрисой, но все в этом городе против него и вообще всё против него. Заканчивается спектакль цитатой из классика. Вот буквально так: один из героев поворачивается к залу и зачитывает её под смех зала. И, если честно, я так и не понял, что она означает. Поэтому чем закончилась эта история, так и осталось загадкой.

Развитие сюжета идёт по синусоиде. Странное начало, постепенно переходящее в захватывающее. Смена локаций, коих здесь оказывается не меньше 5 — это помимо «внесюжетной», когда к публике обращаются актёры, а не персонажи.

Кстати, смену локаций я бы назвал одним из слабых мест спектакля. Поскольку происходит она механически, а не с помощью подсветки нужных частей сцены (как в «Калеке с острова Инишмаан», к примеру), то время на их смену приходится чем-то заполнять. Иначе было бы совсем неприлично. Заполняют песнями. По крайней мере, у меня сложилось устойчивое впечатление, что их цель не донести какую-то важную составляющую смысла, а просто заполнить паузы. Но, возможно, из-за недостаточного знания языков, на которых они исполнялись, я не уловил чего-то. Допускаю такое.

Затем пики и спады начинают становиться чаще, в какой-то момент звучит (от персонажа? актёра?) слово «антракт» и работники театра всех выгоняют из зала. Не выгоняют, конечно, а вежливо просят выйти тех, кто не сделал этого сам. Потому что «сейчас будут технические работы по смене декораций». А во втором акте всё потихоньку (впрочем, довольно быстро) идёт к развязке, которая… Ну я уже писал выше.

Одна из причин пресловутых спадов  — диалоги. Или, скорее, так: фрагменты диалогов. Когда человека зовут Fly, то уместно (не в этическом смысле, конечно) и смешно на прощание сказать ему лететь. Но это неоправданно, если его имя Флай. Что же делать, если хочется шутку донести до русскоговорящего зрителя? Нашли одно из худших решений. Заставили его представиться следующим образом: «[Меня зовут] Флай. Как муха». Лучше бы, не знаю, назвали его мушщиной. Тоже глупо, но хоть не так топорно.

Или вот фрагмент диалога, который я воспроизвожу по памяти:
— Уэйн в городе.
— Кто это сказал?
— Хэтчер.
— Я не знаю никакого Хэтчера.
— Это <Имя> Хэтчер.
— А, так другое дело. Почему же ты сначала назвал его Хэтчером, тупица?

Эти реплики произносят два персонажа, имея в виду третьего, который находится тут же.

На персонажах, кстати, нужно остановиться отдельно. Их очень много — аж 14! Но при этом одна из главных, судя по сюжету, ролей оказывается чуть ли не эпизодической. Я имею в виду роль той самую девушки (её зовут Хэвенли), ради которой Чэнс Уэйн — главный герой — и вернулся в свой город. Что она думает? Что она чувствует? В конце концов, почему поступает именно так, а никак иначе? Увы, не на все из этих вопросов можно найти ответы в спектакле. Не до конца понятна мотивация её мамы и Александры дель Лаго. Последняя может, фигурально выражаясь, получить хороший подзатыльник от Чэнса и скатиться в небытие. В этом смысле она не является хорошим антагонистом: тот всегда должен быть сильнее героя (по крайней мере, изначально). Но из-за — на мой взгляд, недостаточной проработки сценария — все забывают об этом.

Ещё один важный аспект спектакля — постановочные решения. Их очень много, и порой они сами собой завораживают. Например, одновременная игра двух актёров, особенно когда один из них играет драматическую сцену, а второй — комедийную. Это смотрится потрясающе! Очень сильно, эмоционально, ярко. Но иногда эти решения оставляют привкус какого-то хвастовства, что ли: мол, смотрите, а ещё мы вот так можем! Например, видеокамера. Её второе появление ещё можно списать на недостаток локаций (хотя вряд ли истинная причина была в этом), но вот первое — совершенно непонятно. Непонятно даже, что это с точки зрения постановщиков. Проникший в гостиницу папараццо? Какое-то настроение? Какой-то символ? Скорее всего, то самое, о чём я сказал.

Мораль. Я бы сказал, это произведение о попытке «взлома» устоявшейся общественной системы — точнее говоря, вытащить из неё один «винтик», — которая закончилась… Непонятно чем. Основной посыл, соответственно, примерно такой же: «пытайся, и всё получится» или «бесполезно». Что-то из этого.

2017   Новосибирск   рецензия   театр

Оперные трещины

Я уже писал про то, что здание оперного театра может рухнуть. Вкратце напомню, что в январе 2016 года по инициативе Владимира Кехмана (директор театра с 2015 года) в концертном зале на втором этаже начались незаконные ремонтные работы. В частности, туда занесли тяжеленные металлоконструкции — несмотря на то, что колонны, на которых стоял концертный зал, уже испытывали предельные нагрузки.

Повторяю: всё это время здание театра могло рухнуть!

Но только через восемь (!!!) месяцев театр удосужился заказать укрепительные работы стоимостью 5 000 000 рублей. По крайней мере, начальная цена такая. Известно также (из СМИ), что эти работы велись в октябре. Спустя 10 месяцев.

А сегодня пришло две новости: как водится, хорошая и плохая.

Во-первых, Управление по государственной охране объектов культурного наследия Новосибирской области сообщило, что дало ещё одно предписание о восстановлении облика театра в прежний вид, которое, кажется, исполняется. Но это, к сожалению, только слова.

Во-вторых же, есть фото интерьеров театра. Всё чуть менее радужно. Там уже пошли трещины.

(Все снимки взяты из комментариев к этой заметке: первый, второй, третий.)

Судя по всему, медленное, но верное разрушение здания продолжается и вступило в новую стадию. Надеюсь, что неправ и это просто косметические недостатки. Но заметка Натальи Пинус (по ссылке выше) настраивает на другой лад.

Поэтому я по-прежнему никому не рекомендую посещать этот театр.

P. S. от 13 февраля 2017 года. Управление по государственной охране объектов культурного наследия Новосибирской области сообщило, что трещины не связаны с ремонтом. Не могу также не привести слова Игоря Поповского, архитектора, который сказал:

Комментировать такие вещи по фотографиям и даже по первым визуальным оценкам довольно сложно, тем более архитектору. Однако есть вероятность подвижки в районе деформационного шва между двумя очень большими конструктивными блоками театра. Такие проблемы периодически возникали. Является это результатом реконструкции или нет сможет ответить только тщательное экспертное исследование.

«Она вас нежно целует»

Когда собираетесь в театр, да и вообще туда, где много людей, не лейте на себе больше парфюма, чем обычно. А если вы долго пользуетесь одним и тем же, то имейте в виду: то, что вы не чувствуете запаха, вовсе не значит, что его нет — поэтому не надо лить столько, чтобы даже ваш привыкший к запаху нос почуял ваш парфюм.

Вчера ходил на пьесу «Она вас нежно целует». Ну и вы понимаете, что первый абзац я написал не просто так… К сожалению, когда все мысли заняты тем, как бы вдохнуть воздух, не рискуя при этом наградить себя и(ли) кого-то из окружающих подробностями моего незавершённого пищеварительного процесса, следить за происходящим на сцене довольно трудно. Поэтому не всё понимал и не весь юмор оценил.

В антракте пересел на другое место. Тогда спектакль показался мне достойным. Не таким, чтоб пробирал до глубины души, но от комедии этого и не требуется. С другой стороны, конфликт, вокруг которого разворачивается история, хоть и довольно поверхностен, — захватывает всех шестерых персонажей. Персонажи, кстати, несколько схематичны, но всё же трёхмерны. История развивается.

Неплох и юмор, во всяком случае в исполнении этих актёров, театра «Старый дом» — некоторые шутки строятся именно на том, как их показать. Да и про остальные можно сказать только или преимущественно хорошее. Не отдают пошлятиной и тухлятиной. Не припомню банальных. И налёт старины в них тоже не ощущается. Это несмотря на то, что сценарий, по которому поставлено произведение, увидел свет в 1989 году (я имею в виду не французский оригинал, а его русский перевод).

Думаю, надо будет сходить ещё раз и посмотреть нормально с самого начала. Чего и всем желаю.

2017   Новосибирск   рецензия   театр

«Хочу быть волком»

Это, конечно, не моё желание, а название бездарной пьесы, которую поставил «Первый театр» и на премьеру которой я сходил 11 октября, ещё не зная, что меня ждёт.

Хочу сказать следующее.

Эта, как они («Первый театр») её позиционируют, философская притча «о том, как социальная роль меняет героя» — на поверку оказалась скорее ребячеством. Если бы это было собственно формой подачи, то и отлично. Но нет, острые углы (а не вопросы, как полагают создатели спектакля) проникли и в содержание.

То самое перевоплощение, то есть смена социальной роли с последующим изменением личности происходит так же просто и быстро, как надевается футболка. Какое такое развитие персонажа? Зачем? У нас же «минимум постановочных решений, театрального света и декораций — лёгкая форма подачи» и т. п. Да и конфликт как таковой, а именно через него и происходит развитие, появляется где-то в конце, исправляет ошибки героя и благополучно, простите, сливается.

Вот что мне там понравилось, так это актрисы (тут, да, я акцентирую внимание на их пол) и игра актёров (а тут уже нет). Жаль, что никакой, даже самый гениальный артист не сможет исправить даже самой непревзойдённой игрой — настолько слабый сценарий.

2016   Новосибирск   рецензия   театр

Тангейзер

Новосибирск — поистине удивительный город. Когда в 2011 году началась протестная волна, недовольных было намного меньше, чем людей на митинге в защиту (подумать только!) спектакля, случившемся в апреле 2015 года.

Конфликт

Как житель Новосибирска могу засвидетельствовать: тема обсуждалась довольно долго и порой весьма горячо. Причём противников того, чтобы кулябинского «Тангейзера» показывали, я так и не смог понять. Сейчас уже достоверно известно: оскорбления чувств верующих и осквернения религиозных символов в постановке не было. (Был ещё один суд, связанный с этой оперой, тоже подтвердивший правоту театра, но там был очень частный случай, поэтому он не столь важен. Но если кому интересно, по этой ссылке можно ознакомиться с карточкой дела, а по этой — с решением суда первой инстанции.)

До сих пор нет ни единого акта, которым было бы установлено, что показ «Тангейзера» хоть в чём-то оказался противозаконным. А раз так, то, простите, в чём вообще проблема?

Мне говорили: опера для государственного академического театра — слишком <здесь может быть много слов: низкопробная, провокационная, оскорбительная и так далее>. Но это не так. Слово «государственный» означает только одно: форму собственности. Министерство культуры РФ в ответ на каждое обращение возмущённых сменой директора (а вслед за ней — репертуара) новосибирцев терпеливо и настойчиво повторяло, что оно не вправе вмешиваться в художественную деятельность театра. (И это правда. Чуть позже дополню эту заметку и укажу конкретный нормативный акт.) Слово «академический» — знак высокого исполнительского уровня творческого коллектива. То, что это звание он заслужил, никто не оспаривает, в частности признал и Кехман, назначенный директором театра вместо уволенного Бориса Мездрича (цитирую):

Был приятно удивлён высоким музыкальным качеством спектакля, хочу отметить прекрасную работу труппы и дирижёра.

А субъективный критерий «пробности»… Сошлюсь лишь на тот факт, что из числа зрителей, которых знаю я лично и с которыми разговаривал, не было ни одного, кто бы согласился с утверждением о его низкопробности. Ни од-но-го. Были те, на кого постановка не произвела впечатления; были те, кто оказался ею восхищён (среди них, кстати, затесался один православный). Так что увы.

Мне говорили: я — налогоплательщик — против того, чтобы такое ставилось в этом театре. Ну и что? Я тоже налогоплательщик, и с вами не согласен. Чем ваше мнение лучше моего?

И, наконец, никто не смог возразить на главное: никто ведь никого не заставляет идти туда. Если вам лично не нравится какой-то спектакль, из-за его оскорбительности, низких художественных качеств или чего-то ещё — просто не идите в театр и не смотрите. Пойдут те, кому нравится. А вы, если хотите, можете пойти туда, на тот спектакль, куда (который) вам нравится. И всё, проблема решена.

Кехман

Почему я был против снятия Бориса Мездрича с должности? (Да, кстати, про него и его художественную политику мне тоже говорили разное, и не только хорошее. В эти дискуссии я не вдаюсь.) По одной простой причине: он был чуть ли не первым, кто встал на защиту свободы творчества. Перед этим всё было иначе: возмущается группа людей, особенно именующих себя православными — и концерт, против которого они выступали, отменяется. С «Бегемотом» вообще некрасиво получилось: какая-то быдлятина просто-напросто не пустила зрителей в здание. Где было Министерство культуры РФ в этот момент? Молчало. Где оно было, когда после возмущения православных активистов отменили концерт Мэрилина Мэнсона? Молчало. И вот теперь, когда наконец-то кто-то осмелился сказать, что вообще-то мы показываем спектакли тем, кто хочет их смотреть (а остальные могут не ходить) — министерство вдруг показало себя. Тем самым была на корню вырвана возможность вынужденных переговоров, в результате которых определённо был бы найден какой-то консенсус.

Про личность Владимира Кехмана и его сомнительную репутацию я говорить не буду. Но обращу внимание на один важный факт. Не позднее 19 марта этот человек заявил:

То, что было сделано в Новосибирском оперном театре, — это кощунство. Я, как человек верующий, крещёный, православный, как еврей, воспринимаю это как оскорбление. Это демонстрация внутреннего нечестия в стиле и духе союза воинствующих безбожников. <…> Считаю, что… спектакль нужно снять с репертуара.

При этом в первый раз увидел постановку он — 30 марта.

То есть, ещё раз: до того, как узнать, о чём весь сыр-бор, он уже заявил, что опера оскорбительна и её нужно снять с репертуара. И через несколько дней после этого — он становится директором театра, то есть получает возможность сделать предложенное. И, кто бы сомневался, делает. (Цитата от 5 февраля 2016 года: «Сама история „Тангейзера“ богохульная. Он должен был быть снять с репертуара, потому что не может в России быть спектакль об этом».)

Дальше хуже.

В общем, довольно странно, что государственное учреждение возглавляет человек, который банкротится ввиду того, что не может отдать Сбербанку полагающиеся тому 4,3 миллиарда рублей. (Откуда взялся долг, можно почитать здесь.) Но это хотя бы не запрещено законом. Когда его признают банкротом, он вынужден будет оставить нынешнюю должность — тут без вариантов. А пока что можно занимать.

Но есть другой эпизод, более важный. Касающийся ремонта.

Я писал про него несколько дней назад.

То, что ремонт незаконный, настолько очевидно, что можно не дожидаться решения суда, чтобы прийти к такому выводу. Да и, вообще-то говоря, отвечая на вопрос Игоря Поповского, сначала генподрядчик признался, в частности, в том, что «процесс [согласования части выполненных работ], как правильно сказали, ещё не завершён», а потом и сам горе-директор исповедался:

Значит… Вы абсолютно правы, это моя ответственность. Вы правы абсолютно, это моя ответственность — к тому, что признаю я или не признаю, да? — это моя ответственность, я взял на себя эту ответственность, и вся ответственность лежит на мне, что мы начали работу без разрешения. По одной простой причине. Значит, у меня был опыт точно такой же в Михайловском театре. Именно тогда Валентина Ивановна… Матвиенко… поручила мне сделать этот ремонт тогда там, и всё то же самое было сделано, за одним исключением: что наш, местный ГИОП [Комитет по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры Санкт-Петербурга] очень активно участвовал в решении всех вопросов… всех вопросов… и идеологически у нас не было ни проблем с ГИОПом… никаких. Поэтому мы строили и параллельно готовили документы.

Хотел сделать в Новосибирске то же самое. Не получилось. (Кстати, с этими словами очень хорошо сочетается тот факт, что какой-то очень сомнительный петербургский эксперт Татьяна Егорова провела не менее сомнительную по качеству экспертизу (посмотрите акт о результатах её проведения и критику со стороны сведущих людей; там есть очень субъективные высказывания, но среди них — и очень чёткие указания на конкретные нарушения, в том числе сущностного характера). В итоге 14 марта на заседании научно-экспертного совета при Управлении по госохране объектов культурного наследия c её выводами (изменить предмет охраны) не согласились. Причём, как сообщила в своём фейсбуке Наталья Пинус, присутствовавшая на заседании, голоса распределились следующим образом: 1 человек воздержался от голосования, 11 проголосовало против экспертизы и 0 — за.)

По неподтверждённым данным (и, если честно, я даже не помню, где и от кого это слышал), Кехман пытался найти «карманных» экспертов, которые бы обосновали изменение предмета охраны под фактические изменения в здании театра, но никто из тех, кто дорожит своей репутацией, за это не взялся. Ещё раз: я не могу подтвердить достоверность этого, возможно было так, возможно нет. Но слухи ходят.

Самая страшная часть этого эпизода состоит в том, что здание новосибирского театра оперы и балета может обрушиться. Если верить всему написанному по приведённой ссылке (лично у меня нет оснований не верить), ходить туда просто опасно. Есть мнение, что взрыв на шахте «Северная», тоже, в общем, не совсем внезапно произошёл, и давно было известно о превышении допустимого уровня метана.

Из открытых источников можно почерпнуть знания о том, что Управление по государственной охране объектов культурного наследия Новосибирской области предписало (помимо прочего) вернуть всё как было к 1 сентября 2016 года. Даже интересно, чем это всё закончится. Надеюсь, больше никто не пострадает.

14 сентября 2015 года сайт оперного театра обновился. Теперь про то, почему был уволен Борис Мездрич и назначен новый директор, вместо правды написано вот что:

На стабильности творческого процесса негативно отразились кризисные явления в управлении театром; весной 2015 года они вылились в острый общественный конфликт. Это вызвало необходимость в смене руководства. Генеральным директором театра вместо Бориса Мездрича был назначен Владимир Кехман.

Ложь! Чудовищная ложь!

Правда (по крайней мере, пока не будет доказано, что там причастны махинации с финансами или ещё что-либо подобное) следующая. В 2015 году генеральному директору Борису Мездричу удалось от имени театра отстоять, в том числе в суде, конституционную свободу творчества, на которую хотели покуситься люди, называющие себя сторонниками одной общественной организации. Тогда, вопреки запрету вмешиваться в репертуарную политику театра, вместо Бориса Мездрича Министерство культуры Российской Федерации новым генеральным директором назначило Владимира Кехмана, который за несколько дней до своего назначения открыто выразил мнение о том, что спектакль нужно снять с репертуара. Поэтому не стало удивлением, что спектакль действительно исчез с появлением Кехмана. Произошли и другие изменения в репертуарной политике — очень похоже на то, что случилось это отчасти в целях удовлетворения финансовых интересов нового директора и его ближайшего окружения. Кроме того, результатом деятельности Владимира Абрамовича стал незаконный ремонт в здании театра, сопряжённый с игнорированием требований органов государственной власти по его прекращению. Вот какова правда. Пусть она останется в анналах истории. Мединского, скорее всего, скоро всё равно снимут, вслед за ним (а я надеюсь, и раньше) со своей должности полетит существо, которое сегодня по нелепой случайности до сих пор руководит новосибирским оперным.

Про посещаемость, кстати, мы не говорили. Но, в общем, это похоже на правду. Во всяком случае, билеты стали дороже. Посмотрите также самую концовку сюжета программы «Прецедент»:

Журналист: А третий ярус работает?
Кассир: Третий — в связи с реконструкцией он у нас закрыт.

Ага, как же. Когда в оперном выступал «Хор Турецкого» (14 марта) и зал был забит под завязку, в третьем ярусе сидели люди, похожие на зрителей. А вот если посмотреть, сколько билетов покупается на бо́льшую часть постановок из «стандартного» репертуара, то всё встаёт на свои места. Опростоволосился. Не смог поднять посещаемость театра посредством незаконного ремонта. Не вышло.

Тангейзер

17 марта посмотрел оперу «Тангейзер» в версии Metropolitan Opera. Не могу сказать, что в восхищении. Перед началом вообще сомневался, выдержу ли 4 часа :) Но творение, конечно, интересное — и с музыкальной, и с философской точки зрения, и не только с этих. И сейчас больше всего жалею, что когда была такая возможность, не посмотрел кулябинского «Тангейзера»: было бы очень интересно посмотреть и послушать, как можно было бы тот же текст вместить в тот, другой, более современный сюжет.

О наглости

Вчера стало известно, что Владимиру Кехману назначили-таки штраф 100 000 рублей за то, что он наворотил в возглавляемом им театре (Новосибирский государственный академический театр оперы и балета). Поскольку соответствующее постановление Центрального районного суда города Новосибирска не вступило в силу, Владимир Абра́мович пока что невиновен.

Суть в том, что здание оперного театра — объект культурного наследия федерального значения (памятник архитектуры). У него есть предмет охраны, утверждённый приказом Министерства культуры России от 3 июня 2014 года № 987 (смотрите страницу третью и четвёртую). Это, в том числе:

4. Оформление интерьеров:
1) цветовое решение интерьеров зрительской группы;

5) покрытие полов помещений зрительской группы;
6) габариты, конфигурация и оформление колонн и пилястр;
7) люстры и светильники;

14) мебель зрительской группы помещений.

По закону (подпункт 2 пункта 1 статьи 47.3 Федерального закона «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации») театр не имеет права проводить работы, изменяющие предмет охраны объекта культурного наследия. Но ровно это и случилось: посмотрите фотографии «до» (раз и два) и «после».

Когда в августе 2015 года стало известно, что в здании идёт ремонт, в это с трудом верилось. Но люди, побывавшие внутри, сфотографировали происходящее там, и вскоре это стало достоянием общественности. В том числе благодаря одному сюжету, показанному по местному телевидению. После него Управление по государственной охране объектов культурного наследия по Новосибирской области чуть ли не в тот же день пришло в театр с проверкой. И, естественно, обнаружило незаконный ремонт. В тот же день появилось предписание о прекращении незаконных работ. И что бы вы думали? Работы продолжились.

Управление впоследствии, кажется где-то в ноябре 2015 года, приходило в театр с прокуратурой. Примерно тогда же появилось ещё одно его предписание: вернуть театр в исходное состояние к 1 сентября 2016 года. И что бы вы думали?..

Суд пришёл к выводу, что всё это безобразие случилось по инициативе директора, который выступал заказчиком незаконных работ.

О том, что незаконные работы не просто продолжаются, но ещё и угрожают безопасности (здание может рухнуть!), стало известно в марте 2016 года, когда:
1) уже было получено первое предписание — о прекращении незаконных работ;
2) уже было получено второе предписание — о возвращении театра в исходный вид;
3) производство по делу об административном правонарушении было возбуждено, а само дело было назначено к рассмотрению (но рассмотрено оно ещё не было).

Дело в том, что в концертном зале начали делать амфитеатр (и, попутно, меняют внутренний дизайн). Для этих целей туда занесли металлические конструкции, эдакие каркасы. А колонны, на которых он находится, и фундамент под ними не рассчитаны на такую нагрузку. По крайней мере, про то, что по этой причине никаких работ по «утяжелению» концертного зала не производилось, я слышал; а про то, что безопасности из-за этих, конкретных работ ничего не угрожает, не слышал. Потому что, скорее всего, никто соответствующую экспертизу не проводил. Ещё раз: здание оперного театра может рухнуть.

Поэтому пока туда ходить не рекомендуется. И вообще я бы посоветовал воздержаться от его посещения, пока учреждение возглавляет Владимир Кехман.